Осколки чужого счастья

Виолетта открывает дверь в голубой рубашке моего мужа. На запястье — браслет, белое золото. Я два дня думала, он мой. — Голубая, — говорю я. — Я гладила ее в понедельник. — Хорошо гладишь, — кивает Виолетта. — Воротничок прямо стоит. — Полтора года, Виол? — Ляна, езжай домой, — бросает из прихожей Стас. — Я тебе бульон везла. — Смотрю только на нее. — По лестнице. Пешком. Банку в полотенце заворачивала, чтобы не остыла. — Вкусный был. Курочка домашняя? — За что? — За что? — Она рассматривает свой маникюр. — Лянчик, ни за что. Плохо лежало — я и взяла. — Он не вещь. — Он мужик. А ты его десять лет кофе поила и рубашки гладила. Ты хотела, чтобы тебя хвалили. Святая Ляна. Ну вот, святая. Иди с богом. — Ляна, это мое решение, — Стас ставит бокал. — Сними, — говорю я ей. — Что? — Браслет. Сними его.